Клён ты мой ясенелистный... (Рождение легенды)

Предложи действия по снятию ограничений по управлению численностью инвазивного вида…

Современная формулировка

Про то, что случается часто, пишут учебники, а про то, что то ли было, то ли нет, рассказывают легенды и мифы.

Григорий Остер

За окном шумел дождь. Уже не ливень, но всё-таки сильный дождь. Опять… После периода очень непривычной для родного региона жары пришёл период просто жары и дождей. Вечер. Мерцающий экран. «В начале было слово…» Точно? Слово? Не мысль? Или мысль выражается в Слове? А не желание? Не порыв? Слово… Мысль… Действие…

* * *

В двадцать первом веке в России клён ясенелистный, инвазионный вид, считался «клёном-убийцей», долгое время не могли придумать способ, как бороться с этой экологической опасностью.

* * *

- Лизонька, пожалуйста! Уже через два дня десятое июля… Я уже нашёл нужный нож из концерновской стали… Такой, как надо. Ты пойдёшь со мной?

… Сколько раз просила!!! Ненавижу ласкательные производные своего имени. Я – Елизавета! Это единственно правильно имя. Согласна – в крайнем случае – на Лизу. И то… Глеб вспомнил. Вижу по глазам, вспомнил всё, что я говорила про имя. Поперхнулся… Вдохнула, выдохнула… Нет, конечно, если с кем и идти к Счастливым Клёнам, то с ним, с Глебом… Мой жуткий характер он уже два года выдерживал. А знаем друг друга… У… «Столько люди не живут»… Ещё одно старое изречение в голове всплыло. А сколько люди не живут? Что оно означает? Очень давно? А почему нельзя сказать прямо? Ох, уж эти легенды…

Я очень люблю предмет «Легендарный». Учитель по нему – один из самых старших в колледже – всегда говорит понятно и просто. Непростые и запутанные легенды становятся если и не понятными, то, как минимум, интересными. Когда мы с мамой жили в Норильске, это был просто противный урок. Но в этой Чергемской школе  учитель по легендам оказался одним из самых интересных. Конечно, немолодой. На вид лет… сорок? Правда, однокурсницы как-то упоминали, что он ещё их бабушек учил. А почему, кстати, мало в колледжах молодых учителей? Говорят, учителями становятся, только немолодые… Но, может, это тоже легенда? По крайней мере, Мирослав Алексеевич, улыбаясь, так один раз сформулировал… Но какой  он классный!!! Часто приносит нам книги, которые читал. Читал!!! Сам!!! Сейчас всё пересказывают или показывают. Я настоящие книги увидела именно на его уроках… Говорят, раньше были даже такие предметы – литература и чтение. И на них сами читали… Или опять Мирослав Алексеевич легенду открыл? У него не поймёшь – легенды он рассказывает  или то, что на самом деле было. Правда, он опять же рассуждал, что легенды – это всегда то, что было на самом деле. Только со временем люди перестали помнить, как было, поэтому и приукрашивают.

А с Глебом мы ещё в школе познакомились – в три года, когда совсем малышами были. Тоже в Норильске тогда они с мамой жили. Глупо сейчас про школу вспоминать… Такие малыши!!! Там только сказки и рассказывали нам. Ну, Мирослав Алексеевич говорит, что так каждый человек и начинает к легендам приближаться. И всё равно – несмышлёныши. Мало кто помнит школу к окончанию колледжа. Нам с Глебом в колледже последний год осталось доучиться… И как раз – Последнее Лето.

Интересно, что в Норильске такой легенды не было…

- Лиза! Ну, прости… Опять про имя забыл. Раньше ты не привязывалась к тому, как тебя называть. Но… Лиза!!! Мне так хочется, чтобы у наших детей были и мама, и папа! Неужели ты хочешь тоже одна быть с ребёнком?

Раньше бы сказала: и что тут такого? Мы оба с Глебом выросли с мамами. И замечательно было! В Норильске почти все семьи такие – либо мама, либо папа. Всю школу считали, что только так и бывает. А вот здесь – в Чергемске – наоборот: таких семей мало. У наших однокурсников и мама, и папа есть обычно. На нас с Глебом многие сочувственно смотрели сначала. Потом привыкли. Да и мама моя уже два года с Семёном. Так странно… Он встречает меня вечерами! Говорит, что нехорошо девушке одной в темноте ходить. Маму провожает на работу и тоже встречает! Не даёт ей сумку с продуктами носить. Как-то мама решила гардины повесить, Семён отобрал перфоратор и саморезы. Сам на стремянку полез. Странный… Но с ним спокойно. Я в школе грозы боялась, всегда визжала. Мама сердилась и учила спокойно себя вести. Здесь грозы не такие частые. Я отвыкла. Как-то взвизгнула, когда гром прогрохотал. Хорошо, что мамы не было!!! Она бы точно наказала – за лишние эмоции. А Семён из гостиной прибежал, обнял, стал успокаивать. Не ругался. Странный…

И Глеб стал меняться в последние годы. Провожает домой. Дверь открывает в колледж или подъезд и придерживает. И говорит о том, чтобы вдвоём детей растить. Может, это и лучше? Не знаю…

Спросила как-то Мирослава Алексеевича, какие раньше семьи были. Он объяснил, что чаще всего и мама, и папа вместе жили и детей воспитывали. Что-то говорил о том, что это нормально, когда у ребёнка и мама, и папа есть. Ему верю. Может быть… Да и сама сейчас думаю: был бы у меня папа, мама бы добрее была, наказывала бы меньше…Вдруг?

Здесь, в Чергемске, есть легенда… Старая… Ей уже два или три столетия. Или больше? Мирослав Алексеевич не говорит точно. Улыбается…

Так вот… Во многих семьях хранится баночка кленового сиропа. Это талисман. Многие однокурсники делились, что у них дома такая есть. И даже у их бабушек. Этот талисман оберегает семью. Говорят, если эта баночка целая и сироп прозрачный, значит, в семье всё хорошо. Если сироп помутнел, значит, проблема возникла. Когда разрешится проблема, сироп снова прозрачным станет.

Легенда, кроме всего, связана ещё и с теми, кто много тысячелетников обитал на этой земле. Эти древние люди, чтобы выжить, собирали в лесах мёд. Народ-собиратель… Этот мёд и был вместо сахара. Помогал выжить. Потом, конечно, и ремёслами стали заниматься, и животноводством… Но изначально – собирали мёд. А сейчас в леса не ходят – мало их. Мёд есть, но пчёл разводят, они на цветах пасутся.

А в стародавние  времена (Мирослав Алексеевич объяснял, что «стародавние» – общее название для тех времён, когда писали книги и их ещё читали все) были юноша и девушка – Иван и Мария. Они очень любили друг друга и мечтали быть вместе всегда. Но Мария росла в семье инженеров, а Иван в семье олигархов. (Сейчас нет олигархов, но Мирослав Алексеевич рассказывал, что когда-то они «владели миром» – ещё до Великого Изменения). И родители ребят не хотели, чтобы дети вместе были. Тогда Иван и Мария решили пройти семь мостов, чтобы быть вместе всегда. Но пройти надо было в послезакатный час. А в те времена тем, кто не достиг Возраста Определения (это 18 лет), нельзя было после заката из дома выходить. И их догнали злые церберы, заточили в питомник, в разные теплицы. (Тогда так опасных людей от общества прятали). И родители не пришли их спасать, потому что отказались от нарушителей. Но Иван и Мария настолько любили друг друга, настолько хотели быть вместе всегда, что наутро вместо них в теплицах выросли клёны, а их семена полетели навстречу друг другу, даря жизнь новым деревьям. А из стволов закапал сок… И только прабабушка Ивана – незабвенная София – сочувствовала детям. Она собрала сок клёнов, приготовила из него сироп. И этот сироп, говорят, до сих пор где-то спрятан в Чергемске, около какого-то родника. И он до сих пор чист и прозрачен, как родниковые слёзы, как любовь Марии и Ивана… Поэтому сейчас юноша и девушка, если любят друг друга, хотят иметь счастливую семью и вместе растить детей,  в Последнее Лето перед Возрастом Определения в послезакатный час (теперь  в Последнее Лето закон послезакатного часа не действует) идут к Счастливым Клёнам, специальным концерновским ножом (это редкость; Мирослав Алексеевич рассказывал, что раньше такую сталь выпускал только некий Концерн, которого сейчас нет, и ножи передаются из поколения в поколение) делают надрезы на семи деревьях и собирают сок… Потом вместе готовят сироп. Это долго. Процесс производства сложный. (В Чергемских колледжах у девушек есть специальный предмет – ведение дома; если ты по нему занимаешься хорошо, тебе разрешают пройти спецкурс – приготовление кленового сиропа; так что у девушек по этому предмету не бывает плохих оценок – кому хочется потом приготовить мутный сироп?) Поэтому и считается, что если двое преодолели все эти трудности, не поругались, не обидели друг друга, значит, их любовь истинная. Чем светлее и прозрачнее получившийся сироп, тем светлее и искреннее любовь.

Глеб молчит и смотрит на меня… Я задумалась и не реагировала на его последние слова. О чём он спросил? О семье? Чтобы быть вместе? Вместе детей воспитывать?

Вспоминаю однокурсниц в Чергемске и одноклассниц в Норильской школе. Такие разные!!! Здесь и девушки добрее, и юноши спокойнее. Может, потому что понимают: им и после обучения и Рождения ребёнка вместе жить?

Да, я тоже хочу быть с Глебом вместе. Он, правда, Лизонькой меня часто называет (так и стукнула бы за это!), но с ним спокойно, почти как с маминым Семёном. Кстати, девушки на курсе говорят, что их тоже часто «маленькими» именами близкие называют. Может, привыкну?

- Хорошо, Глеб, я пойду с тобой. Я тоже спецкурс по сиропу прошла. Давай тоже вместе после Рождения ребёнка останемся…

…Мирослав Алексеевич закрыл книгу. Потрёпанная книга «Литература. Учебник для 10 – 11 классов общеобразовательных школ». На следующем уроке он расскажет другую легенду – как один молодой человек, живший в тяжёлых условиях, решил стать особенным человеком, но проверить свои способности решил на противной старушке… Мирослав Алексеевич любил читать. Для себя. Для учеников. Ему казалось, что в самом облике книги заключается некая истина. Когда книгу пересказывают, что-то меняется. Так со временем возникают легенды.

Впрочем, сейчас и уроки литературы – легенда…

* * *

…В 3020 году клён ясенелистный был занесён в Красную книгу как исчезающий вид.

* * *

…Дождь кончился. Небо расчистилось. Засверкали звёзды. Август – пора звездопадов. Говорят, если успеешь загадать желание, пока падает звезда, оно сбудется. Легенда?

«В начале было Слово»… Правда?

P.S. Спасибо моей Школе – нынешним и бывшим ученикам, коллегам, урокам чтения и литературы, Книгам.

Анастасия Рубцова

31 июля – 5 августа, 2020 г.

©

Les pivoines.

Пионы - для меня цветы ранних детских воспоминаний. В те времена, когда в свободной продаже не было такого изобилия цветов, а на садовых участках уже каждый пытался вырастить что-то красивое, пионы воспринимались мною как некий царственный цветок. Зелёные кусты листьев. Потом бутоны - по которым снуют муравьи. Другими цветами муравьи почему-то не интересовались. А потом покрываются шикарными, яркими, ароматными, пушистыми цветками...

Пионы расцветают в июне. К папиному дню рождения. И в памяти они так и остались связанными именно с ним. Поэтому сейчас, глядя на них, я вспоминаю его... Дома, на огороде... Вспоминаю, как мы ходили с ним на рынок по воскресеньям. Я уже была замужем за Володей. Но в воскресенье приезжала, чтобы сходить с папой. Да, непросто им было сразу принять мой выбор, но родители оба нашли в себе силы и мудрость не критиковать ни его, ни меня. Сложные, овеянные трагическим романтизмом 90-е годы. А для нас ещё и очень сложное финансовое время. Не так много могли мы помочь друг другу. Но помню, как однажды, закупая продукты, папа купил палку колбасы и сказал, чтобы я её забрала домой. На мой удивлённый взгляд (я же старалась не напрягать их) он ответил: "Мы ведь хотим, чтобы вы жили полегче..." Конечно, это не единственный случай родительской помощи, но эту палку колбасы я почему-то помню ярче всего.

У себя в деревне я посадила пионы с их участка в тот год, когда папы не стало... Ждала цветов три года. И нынче они расцвели!!!!

Я  очень им радуюсь. Но в этой радости и доля светлой грусти воспоминаний.

А в этом июне всё так переплелось...

И поездка наша к Оле, и Любин выпуск... Третья в нашей семье медаль. 1-я - папина, золотая, которую он проверял на наличие золота, сделав надпил, 2-я - серебряная, моя. И вот 3-я - Любина.

P.S.А это "рабочие моменты" - идём на вручение медалей. Старый обшарпанный дом, соседний подъезд. (Кстати, на это м фоне есть родительская свадебная фотография).

"Идёт в шинели молодость моя..."

Худенькой нескладной недотрогой

Я пришла в окопные края,

И была застенчивой и строгой

Полковая молодость моя.

Ю. Друнина

Вчера моя мама получила из фотоателье фотографии - несколько военных фотографий моей бабушки. Она прислала и мне их - чёрно-белые старые снимки...
9 мая - особый праздник для нашей семьи.

Юность моих дедушки и бабушки пришлась как раз на военные годы. 
Этот сюжет очень любят в книгах и кино: 21 июня 1941 года выпускной вечер, юные и счастливые девушки и парни, а утром - война. Для нашей семьи - это прошлое. Настоящее прошлое. Так началась война для моей бабули - Селезнёвой Нины Валентиновны. Они собирались пойти в лес, на природу, вместо этого собрались в школе и стали готовить классы под госпиталь. Девушки. А парни - очень многие - сразу пошли в военкомат.
А дедушка - Селезнёв Пётр Иванович - 21 июня 1941 года получил пропуск на Ижевский оружейный завод. Он только-только приехал в Ижевск после окончания школы ФЗО (фабрично-заводского обучения).
Там, на заводе, они и встретились. Война уже вовсю звучала по стране, но юность... Они стали вместе проводить редкие свободные часы. Вместе пошли в военкомат, чтобы вместе пойти на фронт. Но деда не отпустил завод - он был оружейником, а оружие было крайне необходимо фронту. А бабулю взяли. И, окончив школу радистов, она начала свой уже фронтовой путь. 
Бабуля не любила вспоминать о войне. Маленькие, мы этого не понимали: как же - у нас СВОЙ ветеран! Просили рассказать, а она не рассказывала. Кое-что стала говорить уже в последние годы. Да и то, как я понимаю, далеко не всё. Очень критично относилась ко многим фильмам о войне. Говорила, например, что юбки им выдали только уже ближе к окончанию войны. Да и куда в них было? На переднем-то крае? Как у той же Юлии Друниной:

И вот опять бредёшь ты с вещмешком, 
Брезентовым стянувшись ремешком. 
Шинель до пят, обрита голова - 
До красоты ли тут, до щегольства? 
Опять окоп - солдатская постель, 
А одеяло - волглая шинель. 
Куда её перешивать? Смешно! 
Передний край, простите, не кино... 

Помню, рассказывала  о том, как вышли из окружения. Их сначала хотели всех расстрелять: ведь по законам того времени считалось, что в окружении они могли попасть к фашистам и стать предателями. Но отправили на задание, с которого, как считалось, они не вернутся. А она выжила...
Как за всю войну её лишь однажды товарищи-бойцы пристроили проехать хоть часть пути на машине. Но сидевший в кабине офицер не уступил места - поехала в кузове. А машина подорвалась на мине. Шофёр и офицер погибли сразу, а она получила контузию - но жива осталась!
После контузии - небольшой отпуск. Апрель 1944 год. Всё это время её в Ижевске ждал любимый человек. Тогда они и поженились. Какая свадьба? "Надела поверх гимнастёрки мамино пальто, и пошли в ЗАГС", - вспоминала бабуля. А потом - снова фронт.
И вот уже в 1945 году, после Победы, с товарищами ездила в Берлин и Вену. И оттуда  - единственные военные фотографии. "Рассмотрев их, я поняла, что все они  сделаны в один день. В этот день они ездили на экскурсию по Берлину и в Вену.. Там на одной, по-моему, памятник Штраусу. Я помню, мама рассказывала про это," - это мамины слова.

А этот снимок - уже после возвращения с фронта: 

Они прожили вместе 61 год! 

В 2005 году умер дедушка, в 2010 - бабуля. 

Но пока мы живы, живы и они в нашей памяти. Мы их помним и любим.  И 9 мая по-прежнему в нашей семье - один из самых главных праздников!

Связующая нить.

- Знаешь, я часто боюсь, что мы не говорим о нем (князе Андрее), как будто мы боимся унизить наше чувство, и забываем.

Княжна Марья тяжело вздохнула и этим вздохом признала справедливость слов Наташи…

Л.Н. Толстой «Война и мир».

С тех пор, как эти слова впервые были прочитаны мною, прошло… очень много лет. Но я только всё больше убеждаюсь в их справедливости.

Помогая Любаше готовить реферат по вышивке к Научно-практической конференции, перебирала вышивки моих бабушек, вспоминала то, что сохранилось в памяти, и понимала: очень многое уже забывается. А ведь прошло не так много лет…

Я помню свою прабабушку уже очень пожилой. Мы с двоюродным братом так и называли её – «бабушка старенькая». Её биография – это особый срез нашей истории. Взять хотя бы тот факт, что с одним из своих мужей она бежала с белыми до Омска, а младшей дочери дала имя Октябрина – в честь Великой Октябрьской революции. Но это отдельная история, действительно. А вот рукодельничающей я её уже не помню (а вот мама моя – помнит). Меня учила вышивать её дочь – моя бабушка, рассказывая о том, что многое она помнит так, как научила её в своё время ЕЁ бабушка. Это интересная закономерность и наводит на мысли о том, какую огромную роль играют в нашей жизни наши бабушки.

Получается, что рукоделие в нашей семье жило с середины 19 века – с моей пра-пра-бабушки. И проявлялось – так или иначе в каждом поколении, кроме одного: того, которое выросло после войны, когда вышивка, шитьё считались делом мещанским, недостойным пионерки или комсомолки…

Конечно, рукодельных вещей у нас сохранилось мало – не придавали в советское время им такого значения, как сейчас, к сожалению. А в моей памяти рассказы о том, что сохранилось, начинают стираться.

Есть вот такая скатерть: 

По словам мамы, начала её вышивать моя прабабушка, а закончила – бабушка. И это, кстати, чувствуется, что вышивали двое: и в манере исполнения крестиков, и в оттенках нитей, и в изнанке… 

А от другой скатерти остались всего два фрагмента.

 И смутные мои воспоминания об истории, связанной с ней. Вроде бы, она привезена из Германии после войны. Состояла из кусочков, соединённых самодельным кружевом, а вышивала бабуля. А может, наоборот, были кусочки с вышивкой, а она их с помощью кружева соединила в скатерть… Точно не помню. А мама вообще не смогла вспомнить эту скатерть…

А этот букет, насколько я помню, вышивала бабулина сестра: 

Моя другая бабушка – папина мама – тоже вышивала, вязала, строчила. По словам папы, ей заказывали постельное бельё, шторы с ручной вышивкой со всего города. Меня она учила  основам вязания. А остались у меня вот такие три работы: 

Но с детства помню вышитые ею наволочки у нас дома, шторы с вышивкой ришелье и машинной вышивкой у неё дома, вышитые подушечки на табуретки…

Обе они, мои бабушки, рукодельничали до последних дней. Одна вязала варежки с красивыми рисунками, другая вышивала подушки. Тогда уже подрастали Оля и Люба, и бабуля, начиная очередную подушку, говорила: «Если не успею, Оля закончит…» Так и получилось – у Оли лежит незаконченная подушка, ждёт того часа, когда она за неё возьмётся.

И так возникнет ещё одна работа, вышитая двумя поколениями рукодельниц…